IRYNA NATALUSHKO

Они писали код. Они фиксили баги.
Они вытирали пот. Они – Java-маги.
Дымок валили из ушей, как из кофе чашки.
Они не любили футбол и не играли в шашки.
Томно смотря в потолок, телом на огромной подушке.
Они мониторили мир, для них он был игрушкой.
Они писали код. Они не играли в войнушки.

Земля – пухом. Небо – миром.

Вот так живешь и не знаешь, сколько важного места
Занимает один человек из крутого и доброго теста.
Летишь суматошно, ломишься, протискиваясь в границы.
Взъерошивая воздух, втыкая колья и спицы.
Пока он живет заботой, к любви взывает и копит
Любовь как груз расширяя, сном изживая топот.
Любит жить и любит жизнь, как в три остановки машрутку,
Мороженое, МкДональдс, и просто простую шутку.
Ты грустью, да, вставлялся, глубинное счастья скрывалось.
Но было во взгляде твоем, и глубже в мой взгляд врывалось.

Жить по смете и бой подушками.
Время временно. Чай крепкий кружками.
Бить в живот от бессилия.
От любви – бояться. Ожидать насилия.
Проектировать в иллюзию.
Ревностно лечить контузию.
Главное трепетно душить.
Вдыхать – выдыхать. И жить.
А глухо в тылу – немного зябко.
Сонце закрыть мокрой тряпкой.
Отплыть вплавь мелкой дрожью.
Прикрыться тенью и легкой ложью.
Открыться миру – проникнуть в душность.
Понять свою безграничную сущность.
Вернуться в центр с упором в землю.
Трезвость, твердость, распахнута – внемлю.
Сложное это дело.
Проникнуть в открытое тело.
Того более в разум.
Духом решиться – разом.
Дышать угарным газом.
Накрыть медным тазом.
Духа впустить влажность.
Отбросить лишнюю важность.
Впустить его безгранично.
Ответить вопросом личным.
Быть расширив границы.
Пустот раздвинуть спицы.
И рано закночить день.
И просто исчезнуть – в тень.
Тихо сказав – прощай.
А я скорее – в рай.

В одной прекрасной стране жили были Дикобразы. “Я люблю дикобразов. Это доказывает, что у бога есть чувство юмора.” Дикобразы замечали пятнышки на полу и громко похрюкивали нецензурной лексикой, прицмакивая при каждом шипящем звуке. Они гордо ходили по утрам на работу и даже воображали, что делают что-то полезное.

Иногда они сдавали в аренду квартиру на Гришко 8. Вдохновенно раскатывали красные ковры по комнатам и сдували пылинки со сверкающего унитаза, время от времени меняя батареи и с любопытством вкручивая палец в листик, неожиданно приклеившийся к полу.

Их обожженные бигудями черные кучери рвано торчали во все стороны, а отбеленные до корня блондинистые локоны выветривались под углом 75 градусов к плоскости пола. Они были грустны, потому что их морщинки были кардинально смещенная под острым углом к макушке, а глаза насуплено капали на пол.

Дикобразы не любили людей, а иногда – в тайне от богов – похрюкивали и друг на друга. Милыее такие животные. Но очень одинокие.

Totally innocent. Barely red.
Chewing on thoughts. Jumping in bed.
Hoping for people to count her sighs.
Dreaming the dreams, touching the skies.
Making the present and seizing the future.
Planting and growing, the water will nurture
Her confident hopes for better or worse,
Washing away the guilt and remorse.

Он “нравится” себе в фейсбуке постоянно.
Коментирует себя как библию.
Делиться собой открыто.
Он – наверное – себя – любит.

__

Защита веры не знает меры.
Хвостом по голове в первой главе.
По голове – мимо – вера не там.
Лучше удар по другим местам.

Голова всегда мешает – она же тяжелая и не ней волосы. Голова всегда думает, что знает все, посему ни когда не мешает. Только помогает. Такой себе я-всемогущий субличность – добавляет чувства собстенного достоинства. Ночью она всегда спит – работа у нее такая. Днем она думает, как мне не мешать жить. И у нее это здорово получается.

Посмотрела «Матч». Оккупация Киева в 42-ом в контексте тогдашнего Динамо. Историческая жесть, груснотище. Чтоб история ни когда не повторилась. Сложно представить, что люди намеренно убивают других людей и не чувствуют равноценную боль. Должно быть очень изувеченные люди. Интересное смешение контекстов и точек просмотра: еврейская община и погромы, животная ненависть и бескорыстное спасение чужой девочки… украинские управленцы мечтающие о независимости, и другие – влюбленные в коммунизм; немец, муж киевлянки, желает проигрыша киевской команды, только чтоб игроков не расстреляли.

Люди и их очень конкретные судьбы. Обобщающий фактор по национальным, идеологическим, или иным принципам сводиться к минимуму в полевых условиях. Конечно, необычно – даже при просмотре фильма – не надеть на Другого маску «врага», тем более если он зол и реалистично опасен. Все же, открытость к индивидуальности и принятие исключений оправдана в большинстве контекстов, а порой – жизненно необходима и спасительна. Вспомнилась пересказанная отцу грустная история бабушки о том, что в оккупированной Украине на ее глазах расстреляли родителей. И радостная, о том, как другие тогдашние немцы угощали их, детей, конфетами.

Несколько слов о команде и выборе смерти ради «игрушечной» победы в футболе… объективно сложно, если твои действия являются символом процессов неоценимо больших, чем ты как человек. И, да, важно уважать собственные смыслы до предела, будь они индивидуальны или коллективны по своей природе. Оценивая собственные актуальные контексты, тружусь дабы изжить внутреннее сопротивление и углубить мир до прекращения «войны» во всех ее проявлениях. Пусть будет черно-белый мир серо-серым.

Чому прийшла весна?
Як вона могла..
прийти весна весною
не порадившись зі мною??